контактные телефоныТелефоны: +7 495 917-80-20, +7 495 917-80-28  связатся по E-mailE-mail: igisp@igisp.ru
 
 
О нас |  IAGP |  VIP проект |  Тренинги |  Тренеры |  Расписание

Пара слов о разных стилях ведения группы

1.
Для такого стиля ведения группы характерно четкое выделение ролей ведущего, темы, внятных целей в задаче, понятного инструментария по ходу, подведения итогов и сравнения с обещанным. Внутри тоже выделяются вполне четкие смыслы - в каждый момент понятно, где находимся и куда двигаемся. Можно более или менее сравнить с предполагаемой картой.
Проблемой является то, что при такой структуре все время работает весьма ясное сознание, цензура, критика. При этом эмоции, непредсказуемости, неясности, дополнительные смыслы кажутся лишними и с легкостью выметаются.
"Мысли - да, чувству - нет" могло бы быть лозунгом такого подхода к ведению группы. Соответственно, есть и производные лозунги, такие как "поменьше лишнего, его и в жизни достаточно" или "хотим знать, что мы делаем и делать то, что хотим".
Некоторой проблемой является то, что прямые и ясные декларации, очередной город Солнца, поляна чистого разума, пионерская ясность и юношеский задор оказываются частью картины. Что же отменяет эту "пионерскую зорьку в руках" ради неясной вороны при электрическом свете?
Оказывается, много факторов. Известно, что человек состоит не только из дневного света неимоверной белизны, но и из многочисленных теней, в складках которых обитают мечты, фантазии, страхи, запутанности, туманы, образы прошлого, невесть откуда взявшиеся сценарии, велящие идти куда-то не туда, и уж точно не по указателям разума.
Кроме того, такая ясная пионерская тропа, оказывается почему-то разной у разных участников похода, даже если идти, вроде бы, в одну сторону. Один хочет отдохнуть, другому совсем не плохо почитать стихи, третий требует наверстать опоздание, а четвертый на все согласен, но сейчас занят другим - вспоминает свои внутренние голоса, которые как раз недавно сказали много умного, чем и поделиться будет не грех.
В общем, мало того, что чувства начинают вылезать из всех щелей, которые не сразу было легко разглядеть, но еще и весьма намечается воля к движению. Соответственно, и мнения одного участника меняются быстро, как будто у него внутри сидит целая группа товарищей.

2.
Тут мы как раз решаем заняться чувствами и поставить их в основу рассмотрения. Мол, после этого вокруг них расположатся мысли, смыслы, станет яснее канва деятельности, импульсы и драйвы. Тут с планом и картой существено сложнее. Мы же утверждаем, что у нас заводится пространство чувств и спонтанности и именно здесь, наконец-то, можно побыть действительно свободным.
Тут, говоря без контроля, искренне, свободно, как с попутчиками в поезде, учась самовыражаться, получая в ответ ответы и ассоциации свободные и не равняющиеся на предсказуемые штампы, мы вправе ожидать некоторых открытий и по части легкости души после высказанности, и по части открытий чудных, так как каждый в этом состоянии ближе к поэту, чем к банкиру.
Однако и на этом пути нас подстерегают определенные сложности. Время течет то с лакунами, когда ничего не происходит и просто становится скучно, то с неожиданными вспышками концентрации, обиды, перескока в какие-то события прошлого или вообще кажущиеся случайными. Не понятно, кто и за что отвечает и потому организовать себя и понять, на какой степени случайности говоримого находишься сам, - не легко.
Блуждая без карты, натыкаешься на всякий валежник, с тропы-то сойти легко, да вот райские кущи как-то не образуются, а спотыкаться получается очень даже просто. Да и различить, где какой ценности находки, без привычных ценников, тоже требует определенного напряжения. Обещали прибавок свобод, а отказавшись от стереотипов всякого рода и узнавания привычного, наоборот, попадаешь в сферу сплошных усилий и невнятных шагов во все стороны.
Больше становится чувств, но что с ними делать, какова степень съедобности и вообще кому это нужно - составляет дополнительный вопрос. В общем, переехав от мыслей к чувствам, мы, похоже, попали от красных к белым, и жизнь по-прежнему нелегка, а быт не налажен совсем.

3.
Тут мы можем попробовать поискать интригу и дополнительный смысл в нашей жизни. А для начала покажем, что и говоримое у нас - не просто так, в одном плане простирается, а как вся наша жизнь, оказывается нами недопонята, недопрочтена, недочувствована. В общем, мы в жизни - всего лишь эмбрион.
Ну если и не эмбрион, то пожить могли бы получше - чтобы струилось много энергии и была заряженность возможного - как в фильме или романе, как минимум, и смыслы поточнее были, чем просто на работу ходить, и чувства - свои, а уж точно не заемные, а то уже казалось…
В общем, поиск интриги жизни, того, что же еще в ней есть, - это уже как-то понятнее. Тут подавай и концентрацию происходящего, и вспышки понимания нового, и поединки действительной вовлеченности со стоянием по разные стороны баррикад. Правда, для этого понадобится и рискованно говорить о других, и неожиданно признаваться в чем-то не столь уж ясном, и доверять игре оттенков, теней, по сравнению с ясными и позитивными прямыми смыслами и реалистическими картинами.
Но интрига и общая интересность вполне оправдывают особость занятия и отличие от прочих плановых занятий "для всех". В конце концов, при этом ракурсе, станут понятнее и так существующие интриги в каждом, то, для чего он может быть и задуман, о чем не знает, так как рассматривает сам себя в ежедневном зеркале, а это измерение показывает не все.
Но тогда для каждой встречи, хочешь не хочешь, надо иметь сценарий, менять его по ходу, перестраивать, как бы переписывать диалоги, в общем, мешать жизнь с литературой, а то и студией, и поневоле превращаться в творческую лабораторию единомышленников, идущих не столько "куда" или "откуда", сколько собирающихся здесь и копящих воск в свече для этого целую неделю.
А значит, в основе интриги, все же есть сценарий ведущего, который он выцеживает по капле или наливает стаканами, но играют все друг в друга и уже потом в других себя, правда вот на этих, наскоро сколоченных и нарисованных подмостках.

4.
Тут все может быть организовано парой четких рейперных точек, но полной свободой между ними и чтением происходящего по введенным правилам из раза в раз. Так, например, в достойнейшей технике группанализа придется разбираться, почему сказано то, а не это, что к этому привело и что кто еще про это думает.
Это будет происходить при все возрастающей компетенции группы, изучении согласно принятым образцам, различении чувств прошлого и настоящего и их цепочек, здесь и там цепляющих на себя привычно говоримое и прочие стереотипы жизни.
Группа будет строго закрытой, долгой, двигающейся в особой реальности, все больше отличающейся от обычных и все более обучающей различать не только сон от яви, но и фантазии от реальности как своей, так и соседей по палате.
В этом случае нет ни интриги, ни сценария. Расплетение мыслей и чувств, своего и чужого, носит все более внятный характер, а привычка и в обычной жизни видеть происходящее в разном свете и различать больше оттенков - вполне сохраняется.
Однако и здесь неизбежно появляется привкус невольной секты единомышленников, которым открываются таинства и красоты.

5.
Открывается мастерская, например, по рисованию портретов друг друга, зарисовок жизни и настроения. Кажимости, видения в другом ракурсе, фантазии о второстепенном, картинки другой жизни и сны о ней, как о своей, так и сидящего напротив. Произвольные стилизации и шалости, неожиданно продвигающие в области серьезных пониманий. Нешуточные риски и игра в откровенности, как будто бы дело происходит не в седьмом классе, но все только начинается.
Возможность угрюмо молчать или собираться заговорить уже подряд раз седьмой. А зарисовки участников продолжаются. Молчишь ты или нет, а тебя все равно видят, и ты теряешь статус невидимки обычной жизни. К тому же, проговариваешься, тебя разглядывают ближе, вообще срабатывает феномен переводной картинки, когда человек виден как будто слоями - то в одном зеркале, то в другом.
В конце концов, не так уж много мест, где о нас будут говорить и думать другие, не отвлекаясь ни на одно другое занятие. Здесь мы как растение, которое, может быть, и невпопад кто-то поливает и за которым ухаживает. А в жизни мы давно растем регулярно, как взрослое дерево, и дело до нас, ну не то, что никому, но как-то уж очень предсказуемо.
К тому же, здесь, может быть и как с растением, с нами точно разговаривают, а то что нелепо, по крайней мере часть времени, так в этом тоже есть какая-то своя оборотная прелесть. И все же - как факт - бесконечно появляются новые зарисовки. Буквально-таки выезд художников на пленер. Может, и делать нечего, но ведь рисуют все, и приходится самим брать кисть в руки.
Можно было бы ожидать, что рука будет направлена, но нас постоянно держат в состоянии, когда разочарованности и желания совсем перестать писать не происходит. Это такой хороший детский лагерь - при взрослых свободах и возможностях.
К тому же, как-то невзначай, еще и культивируются странности. Во всяком случае, мелочи, детали, куда относятся и чувства, оказываются уместными и, если кто-то их старается вымести, то кто-то другой их защищает.

6.
Говорим о неважном. Стихи, фантазии, мечты, неосуществленности, прохожие, ушедшее, возможное, потери. Говорим только о частном - о себе, присутствующих, мелькающих тенях, навеянных одеждой, настроением, сказанным ранее. В большом мире все стремится воплотиться, уплотниться, размножиться. А мы - хотим разобрать на части, выйти из времени, убрать нагруженность смыслами и правильности всякого рода.
Мы путешествуем в "изнанку", шляемся по пустякам, с интересом прислушиваемся к настроениям с вниманием и к нюансам. Мы живем в сказке, в том смысле, что ее герои, неказистые, странные, проходные так же близки нам как и проигравшие и выигравшие, оказавшиеся настоящими.
Мы хотим вместе с маленькими событиями вырастать и опять уменьшаться, перелетать с места на место с легкостью пуха, задерживаться, где хотим и не привязываться надолго, мы хотим появляться и исчезать из большой жизни в ритме, которому могли бы поучиться у тех самых героев сказок.
В общем, мы хотим всего лишь быть авторами своих историй, а не героями историй, уже написанных за нас другими - нашими родителями, близкими, начальниками и вообще разными людьми на привычной улице нашей жизни. А для этого и надо изловчиться, и на время выпасть из логики и последовательности, правильности с ее почти единственностью, материальным миром, который не всегда хочется носить.
А еще мы хотим быть очень упрямыми в своих находках, когда они изнутри, интуитивно и уверенно, действительно кажутся нам своими, отстаивать их, вводить во внешний мир, оберегать. И именно в них, как в найденное или построенное гнездо, наносить много пуха и другого строительного материала. Правда, мы уже знаем, где он берется.

7.
Неважно, что делать. Лучше ничего. Можно пить чай. Лучше с людьми, которых знаешь давно и по какой-то другой, почему-то очень заряженной жизни. Детство. Война. Пишущие стихи. Как-то вместе случившиеся в одной группе. И это вместе, само по себе, вполне вне обычных смыслов и даже им назло…
Хочется удержать это вместе, вопреки логике и прагматике, цене времени и нехватке души и усилий на то, что непременно нужно. А это - просто так. Дорого как игрушка детства. В конце концов, именно тогда, особая смесь мечты и управляемой реальности в руках, с припоем из открываемого себя, дало драгоценный опыт. Вот и здесь, чтобы не потерять это…
Странную и ускользающую близость. Подаренное свое. Выбранное и одобренное не за что-то, а за то, что оказался же и выжил вместе и тогда. Под большим небом, в пространстве и других возможностей. С этими людьми можно топтаться на месте, именно в этом и находя смысл и цель, никуда не спеша, не отсчитывая себя от обычных достижений и удивляясь своей неожиданной отвязанности от привычных колышков.
И тому, что другие тоже здесь, с тобой, просто так, вне ожиданий от тебя чего бы то ни было, чего возможно привычно ждут от тебя другие. Им нужно просто твое тепло, твои звуки какие они есть, твое место в пространстве, и они не хотят, чтобы вместо тебя его занимали другие. И это неожиданное неравнодушие, именно может быть это приводит тебя сюда и заставляет ждать и отсчитывать происходящее здесь как особое.

Dkey design
 
Поиск: